Голодный дом. Из истории: 13 ноября 1974 года в Амитивилле, штат Нью‑Йорк, Рональд Дефео‑младший убил всю свою семью в доме на Оушен‑авеню, 112. На суде он утверждал, что его заставили голоса: «Дом голоден». Приговор — шесть сроков по 25 лет. Год спустя дом пустует недолго. Он ждёт новых жильцов. Ждёт терпеливо, голодно…
Часть 1. Переезд
Джордж Моррисон с гордостью открыл дверь дома № 112 на Оушен‑авеню. Солнце освещало полированное дерево лестницы, в окнах мерцала вода залива.
— Ну что, семья, — он хлопнул в ладоши, — добро пожаловать домой!
Элис улыбнулась, но её взгляд задержался на тёмном углу гостиной. Что‑то там было… неправильное.
Тим и Лили уже носились по комнатам.
— Мам, смотри! — Лили подбежала к ней, глаза горят. — У меня окно с видом на море!
Вечером, распаковывая коробки, Элис заметила, что зеркало в прихожей покрыто тонким слоем пыли, хотя дом был «полностью готов к заселению». Она протёрла его и вздрогнула: на мгновение ей показалось, что за её плечом стоит высокий человек в плаще.
Часть 2. Первые знаки
На третий день пропали плюшевый мишка Лили и машинка Тима. Нашли их утром на чердаке — аккуратно сложенными посреди комнаты.
— Мы не поднимались туда, — прошептал Тим за ужином.
Ночью Элис проснулась от шёпота. Слова были неразборчивы, но тон… угрожающий. Она включила лампу — тени в углу сложились в силуэт человека.
— Джордж, ты это видишь?
Он повернулся, сонно моргнул:
— Что, милая?
Тени уже растаяли.
Часть 3. Давление
Температура в доме начала меняться без причины. В детской было так холодно, что изо рта шёл пар, а в кухне — душно, как в бане.
Лили перестала спать.
— Там дядя в окне, — шептала она. — У него нет лица. Он машет мне.
Однажды утром Элис обнаружила, что все зеркала покрыты инеем. На запотевшем стекле ванной проступала надпись: «Они спят под полом».
Джордж спустился в подвал. Земля вдоль стен была разрыта, будто кто‑то пытался выбраться. В центре — свежий холм.
Часть 4. Точка невозврата
Священник отец Майкл приехал на следующий день. Едва переступив порог, он побледнел:
— Здесь нет Бога. Только голод.
Он начал обряд, но лампы взорвались, осыпав всех осколками. Из подвала донёсся скрежет — будто когти скребли по дереву.
В 3:15 — точное время убийства семьи Дефео — стены начали дышать. Обои пузырились, обнажая силуэты пяти фигур, прижатых изнутри. Они тянули руки, беззвучно открывая рты.
— Бежим! — закричала Элис.
Часть 5. Бегство
Дождь хлестал по стёклам, когда Моррисоны бросились к машине. Элис прижимала к себе дрожащую Лили, Джордж швырял ключи, пытаясь попасть в замок зажигания.
— Быстрее, быстрее! — шептала Элис, оглядываясь на дом.
Окна третьего этажа светились тусклым красным светом, будто внутри развели огонь. Но они не включали там свет.
Двигатель взревел. Джордж дал по газам. В зеркале заднего вида дом № 112 на Оушен‑авеню казался живым — тёмные окна смотрели им вслед, как глаза.
На следующее утро мистер Хейнс, риелтор, подошёл к двери. На пороге лежала старая кукла Лили — без рук, с пустыми глазницами. Рядом записка, написанная неровным детским почерком: «Следующая семья будет больше».
Он вздрогнул, услышав скрип за спиной. Дверь подвала приоткрылась на дюйм.
Из темноты донёсся тихий смех. Детский. Знакомый.
Мистер Хейнс попятился. Через неделю он показывал дом новой семье.
— Отличная сделка! — бодро говорил он, избегая смотреть на окна третьего этажа. — Предыдущий владелец… э‑э… срочно уехал.
За их спинами в подвале что‑то зашевелилось…
Из дневника Лили Моррисон
- 15 декабря 1975
Сегодня мы переехали в новый дом! Он большой и красивый, с видом на воду. У меня своя комната с окном на море. Мама говорит, что здесь будет весело. - 18 декабря
Ночью я проснулась, потому что мишка упал с кровати. Но он лежал не рядом, а на шкафу. Я не могу так высоко его закинуть. Ещё я слышала, как кто‑то ходит за дверью. Но когда я открыла, там никого не было. - 20 декабря
В окне третьего этажа есть дядя. Он всегда там стоит. У него нет лица, просто гладкая кожа. Он машет мне, но я не хочу махать в ответ. Мама говорит, что я выдумываю. - 23 декабря
Мои куклы поменялись местами. Они сидели на полке лицом ко мне, а утром — спиной. И ещё они как будто ближе сдвинулись. Будто подползли. Папа говорит, это сквозняк. Но у нас нет сквозняков. - 25 декабря
Голоса шепчут по ночам. Они говорят: «Лили, иди к нам вниз». Я закрываю уши, но всё равно слышу. Дядя без лица теперь стоит у моей кровати. Он не говорит, просто смотрит. Я боюсь спать. - 27 декабря
Мама и папа говорят, что мы уезжаем. Они выглядят напуганными. Я тоже боюсь. Но дядя в окне всё равно будет ждать. Он сказал, что дом голоден. И что он найдёт нас везде.
