Два Кота. История случилась в реальности, в обычной городской квартире, где жили женщина, её сын и два кота. То, что началось как странные звуки по ночам, закончилось тем, что лучше не вспоминать. Написано со слов очевидцев
В квартире на улице Ветреной, 17, жили Марина и её сын Артём. С ними обитали два кота — Рыжик и Снежок. Оба ласковые, игривые, обожали греться на подоконнике и гонять по полу фантики. Но было в доме что‑то ещё.
— Мам, ты слышала? — Артём поднял голову от учебника. — Опять топает.
Марина замерла, прислушиваясь. Где‑то в глубине квартиры раздавались шаги — чёткие, тяжёлые, будто кто‑то ходил в ботинках. Но в доме были только они втроём — и два кота, которые мирно дремали у батареи.
— Может, соседи? — неуверенно предположила Марина.
— У соседей сверху попугаи, — возразил Артём. — И они уже месяц в отпуске. А шаги — вот, опять!
Она кивнула. Да, она тоже их слышала. И видела кое‑что ещё. Краем глаза — тень, скользящую по коридору. Не Рыжик, не Снежок — что‑то другое. Высокая, тонкая фигура, будто вытянутая, с длинными руками. Появляется и исчезает, стоит только повернуть голову.
Коты, казалось, ничего не замечали. Или делали вид, что не замечают.
У них было две плетёные корзины — одинаковые, купленные в одном магазине. В одной коты спали по очереди, иногда даже вдвоём умещались, уютно свернувшись. Вторая стояла в углу, почти не использованная. Если попытаться положить туда Рыжика или Снежка, они тут же выпрыгивали, фыркали и убегали.
— Странное дело, — как‑то заметила Марина, глядя, как Снежок, едва коснувшись второй корзины, тут же отскакивает. — Будто она им не нравится.
Артём пожал плечами:
— Может, там пахнет чем‑то? Или просто неудобно.
Но Марина знала — дело не в этом.
Две недели спустя, около трёх часов ночи, Марина проснулась от жажды. Она встала, прошла на кухню, налила стакан воды. Возвращаясь в спальню, она заметила что‑то серое в корзине — тот самый уголок, который коты избегали.
«Наконец‑то, — подумала она. — Кто‑то из них всё‑таки решил там поспать».
Она подошла ближе. Действительно, кот. Свернулся клубочком, мирно дышит. Марина улыбнулась и осторожно погладила его. Мех был мягким, пушистым, тёплым. Ей даже показалось, что кот замурлыкал от удовольствия.
Она уже повернулась, чтобы идти дальше, как вдруг замерла.
В спальне, на кровати, лежали Рыжик и Снежок. Оба. Прищурились, недовольно посмотрели на неё.
Марина медленно обернулась. Корзина. В ней — снова серый силуэт. Она снова протянула руку, провела по меху. Мягко. Тепло. Реально.
Сердце забилось быстрее. Она резко включила свет.
Рыжик и Снежок так и лежали на кровати — сонные, недовольные. Корзина была пуста.
Только на ткани остался отпечаток — будто кто‑то там действительно лежал. И этот отпечаток медленно, очень медленно начал исчезать, словно впитываясь в плетение.
Марина отступила на шаг. В ушах зазвучали шаги — те самые, тяжёлые, размеренные. Они приближались.
— Мам? — из спальни выглянул Артём. — Что случилось?
Она не успела ответить.
Что‑то скользнуло за её спиной. Что‑то, чего нельзя было увидеть прямо, только краем глаза. Что‑то, что теперь было ближе, чем раньше.
— Ничего, — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто… просто показалось.
Но она знала — это не показалось. И теперь оно знает, что она его заметила.
На следующее утро корзина стояла на прежнем месте. Но Марина больше не могла на неё смотреть. Она предложила Артёму:
— Давай уберём её?
— Зачем? — удивился сын. — Она же хорошая.
— Просто… не нравится мне она, — призналась Марина.
Артём посмотрел на корзину, потом на мать. В его глазах мелькнуло понимание.
— Ладно, — кивнул он. — Уберём.
Они вынесли корзину на лестничную клетку. Но когда вернулись, оба почувствовали — что‑то изменилось. Воздух стал тяжелее. В углах появились тени, которых раньше не было. И шаги… они стали ближе.
Вечером, укладываясь спать, Марина услышала шёпот за спиной:
— Ты его тронула. Теперь он знает, что ты его видишь.
Она резко обернулась. В дверном проёме, на мгновение, мелькнула высокая тень. А потом всё стихло.
И только Рыжик и Снежок, прижавшись друг к другу, смотрели в тот угол, где раньше стояла корзина. Их глаза блестели в темноте — не как у обычных котов. Будто они тоже что‑то знали. Что‑то, о чём лучше не говорить вслух.
