«Девятая девочка» Читать страшные рассказы на ночь про лес
Город Элмвуд всегда казался тихим и безопасным — домики с резными ставнями, мощёные улочки, запах свежеиспечённого хлеба по утрам. Но уже семь лет здесь пропадают девушки‑подростки. Одна за другой. Полиция разводит руками: никаких следов, никаких зацепок. Только слухи, шепотки и страх, который пропитывает воздух, как туман по утрам.
Марк Рейли, местный журналист, не верил в мистику. Он верил в факты, логику, доказательства. Но когда пропала Лиза Картер — пятнадцатилетняя девочка, которая ещё вчера смеялась на школьном дворе, — он понял: нужно действовать. Официальные отчёты молчали, свидетели боялись говорить, а время работало против него.
Он начал с леса. Тёмного, густого, что начинался сразу за окраиной города. Местные обходили его стороной, говорили, что там «нечисто». Марк смеялся над этими суевериями — до тех пор, пока не нашёл тропу, которой явно пользовались. Узкую, едва заметную, ведущую вглубь чащи.
Хижина стояла на небольшой поляне, словно забытая временем. Ветхая, с покосившейся крышей и окнами, затянутыми паутиной. Марк толкнул дверь — она скрипнула, будто предупреждая: «Уходи». Но он вошёл.
Внутри пахло сыростью и чем‑то ещё — сладковатым, тошнотворным. На стенах — детские рисунки. Много, хаотично, поверх друг друга. Марк достал фонарик и вгляделся.
Фигуры в длинных плащах. Без лиц. С руками, протянутыми вперёд. Они вели кого‑то за руку — маленькую фигурку с развевающимися волосами. И каждый раз путь заканчивался одним и тем же: тёмной аркой, похожей на вход в пещеру, или просто чёрной бездной, нарисованной углём.
Он заметил закономерность: на каждом рисунке была цифра. Одна, две, три… Семь. Последняя картина отличалась. Она была свежей — линии чёткие, краски яркие. На ней — восемь фигур в плащах и одна девочка. Её волосы были нарисованы рыжей краской, почти как…
Марк замер. Его дочь Эмили тоже была рыжеволосой. Ей было тринадцать.
Он огляделся. В углу комнаты — старый дневник с пожелтевшими страницами. Дрожащими руками Марк открыл его. Записи были короткими, обрывочными:
«Они приходят раз в год. Выбирают одну. Говорят, это для равновесия».
«Если пытаешься помешать — они находят другую. Всегда находят».
«Единственный способ защитить — не привлекать внимания. Но как молчать, когда они забирают детей?»
Последняя запись была сделана неделю назад: «Скоро снова придёт время. Они уже выбрали. Я видел знак».
Марк закрыл дневник. В ушах застучало. Он вспомнил, как Эмили вчера рассказывала, что видела «странных людей в плащах» у школы. Тогда он отмахнулся — детская фантазия. Теперь эти слова звенели в голове, как набат.
Выбежав из хижины, он бросился к машине. Руки тряслись, ключ не попадал в замок. Он должен был скорее добраться до дома, забрать Эмили, увезти её куда‑нибудь подальше от этого проклятого города.
По дороге он заметил, что деревья вдоль тропинки выглядят иначе. Их ветви, казалось, склонялись к земле, образуя арки — точно такие же, как на рисунках. А в тени между стволами ему мерещились силуэты в плащах. Они не двигались. Пока не двигались.
Когда Марк въехал в город, уже смеркалось. Улицы были пустынны, фонари мигали, будто вот‑вот погаснут. Он припарковался у дома и выбежал на крыльцо. Дверь была приоткрыта.
— Эмили! — крикнул он, врываясь внутрь.
Тишина. Только тиканье часов на стене, отмеряющих секунды, которые становились всё длиннее.
Он поднялся наверх. Комната дочери была пуста. На кровати лежал листок бумаги. На нём — детский рисунок. Восемь фигур в плащах. Девятая — маленькая девочка с рыжими волосами — стояла рядом с ними. Её рука была в руке одной из фигур. А под рисунком — одна цифра: 9.
Марк почувствовал, как холод поднимается по спине. Он бросился к окну, выглянул на улицу. Вдалеке, у края леса, стояли силуэты. Они не шевелились. Ждали.
Телефон зазвонил. Номер был незнакомым. Марк взял трубку. В динамике — шёпот, будто ветер в кронах деревьев:
— Ты узнал слишком много. Теперь выбор за тобой.
Связь прервалась. Марк обернулся. За спиной, в тени дверного проёма, что‑то шевельнулось.
