Дар Повелителя История основана на реальных событиях Литературная обработка от автора
Бледный свет луны освещал покосившиеся крыши Криволесья — деревни, которую давно забыли на картах. Марк Рязанов, съёжившись от пронизывающего холода, шагал по скрипучему крыльцу дома Фёдора Игнатьевича Лужина. В груди закипала ярость: телефон, камера, сумка с документами — всё исчезло. Хозяин дома будто растворился в ночной тьме.
— Фёдор Игнатьевич! — крикнул Марк, но ответом была лишь гнетущая тишина, нарушаемая стрекотом сверчков и отдалённым воем бродячей собаки.
Он спустился во двор, вглядываясь в зловещие тени. И вдруг замер: у забора, прислонившись к покосившейся изгороди, стоял Лужин. В руке — обломок ржавой трубы, на лице — жуткая, торжествующая ухмылка.
— Ну что, Маркуша, — голос старика звучал непривычно гулко, будто доносился из глубокой ямы, — готов увидеть истинного Повелителя?
Марк не успел ответить. Из‑за угла дома выступили фигуры — сгорбленные, с глазами, мерцающими в темноте, словно гнилушки в болоте. Один, лысый, с клочковатой бородой, шагнул вперёд. Его левая щека была обнажена до кости, а из разинутой пасти вырывалось шипение. Другой, без верхней части черепа, обвит сплетением сухих корней, словно венком.
— Отпустите! — Марк рванулся назад, но чьи‑то ледяные пальцы впились в плечи. — Я вас всех…
— Поздно, — прошипел лысый, и его раздвоенный язык коснулся шеи Марка. Тот вскрикнул, чувствуя, как мир тонет в крике и тьме.
Очнулся он привязанным к древнему дубовому столбу на окраине деревни. Тело горело от царапин, левая рука онемела — будто её сдавили тисками. Перед ним, в свете масляной лампы, старуха в выцветшем платке жевала что‑то. Когда она развернулась, Марк увидел в её руке свой безымянный палец — обглоданный до кости.
— Матрёна, поганка! — рявкнул Лужин, подходя с кривым ножом в руке. — Не трожь дар до Повелителя!
Старуха зашипела и скрылась в тени. Фёдор Игнатьевич опустился на колени, достал из мешка тушку зайца, вспорол её и начал наносить кровавые символы на грудь Марка.
— Пожалуйста… — прошептал журналист. — Я никому не скажу. Деньги, всё отдам…
— Глупее себя сыскать хочешь? — Лужин осклабился, обнажая почерневшие зубы. — Цыц, а то отрежу лишнее.
Он встал, присоединился к толпе. Те, кто ещё сохранял человеческий облик, били в железные бочки палками, выстукивая ритм. Звук нарастал, пока не перекрыл оглушительный вой — рвущий барабанные перепонки, заставляющий землю дрожать.
Из‑за старого кургана вышла Она.
Трёхглазая, с телом, похожим на волчье, но в три раза крупнее. Её шаги сотрясали землю, а глаза пылали, как угли. Местные упали на колени, бормоча молитвы на древнем языке. Марк закрыл глаза, чувствуя, как её взгляд прожигает его насквозь.
— Простите меня все… — прошептал он.
Чудовище склонилось, разинуло пасть, и Марка обдало смрадом гниющих костей и болотной тины.
Автоматные очереди разорвали ночь. Вспышки выстрелов мелькали с крыши заброшенной церкви. Пули рвали тела местных, заставляя их метаться в агонии. Лужина отбросило к стене — рука оторвана, грудь пробита.
Чудовище взревело, развернулось и бросилось к стрелку. Но пули теперь исчезали в белой дымке, окутавшей его тело.
Из‑за амбара выскочил парень с копьём, увенчанным чёрным кристаллом. Лезвие вошло в бок твари, та взвыла, отшвырнула его, но рана не затягивалась.
— Получи, тварь! — выкрикнул парень, вскакивая на ноги.
Он выдернул копьё и вонзил его в третий глаз чудовища. Существо взвизгнуло, рухнуло на землю, его тело начало корчиться, распадаясь на чёрные ошмётки, которые тут же впитывались в землю.
Марк лежал, прикованный к столбу, дрожа от холода и боли. Рядом, тяжело дыша, стоял спаситель — высокий юноша с тёмными волосами и холодным взглядом.
— Кто… ты? — прохрипел Марк.
— Кирилл, — коротко ответил тот, разрезая верёвки. — Охотник. На таких, как Она.
— А… остальные?
— Мертвы. Или скоро умрут. Без Повелителя их дрянная «жизнь» не держится. Те, кто пил его силу, теперь сгниют заживо.
Кирилл помог Марку подняться. Вдалеке, за курганом, слышался вой — но уже не чудовища, а тех, кто потерял своего бога.
— Ты видел слишком много, — Кирилл посмотрел на журналиста жёстко. — Если расскажешь — тебя найдут. Они найдут.
Он достал из кармана флешку.
— Всё, что ты записал, теперь моё. Забудь Криволесье. Забудь Её.
Джип рванул по разбитой дороге, оставляя позади деревню, курган и крики, которые всё ещё доносились из тьмы.
А в зеркале заднего вида Марк на секунду увидел: за ними, сквозь дождь, бежало нечто с тремя горящими глазами.
И оно улыбалось…
