День 1
Всё началось с новости в утренних выпусках — в отдалённом научно‑исследовательском центре на севере Сибири произошла утечка неизвестного патогена. Власти уверяли: ситуация под контролем, зона оцеплена, угрозы нет. Я, как и большинство, лишь пожал плечами и отправился на работу.
Вечером телефон разорвался от сообщений. Друзья писали о странных случаях в городе: люди впадали в ярость без причины, нападали на соседей, не реагировали на боль. Я выглянул в окно — по улице бежали фигуры, кричали, слышались удары и звон разбитых витрин.
День 3
Город погрузился в хаос. Электричество пропало, вода перестала течь из кранов. Я забаррикадировал дверь, заложил окна мебелью. Изредка выглядывал: на перекрёстке лежали тела, а рядом — те, кто ещё двигался. Они не были похожи на людей. Их движения были резкими, неестественными; глаза — пустыми, словно выключенными.
Я нашёл старый радиоприёмник, настроил на аварийную волну. Голос диктора дрожал: «…карантин провален. Патоген передаётся через слюну, кровь, возможно —‑ воздушно‑капельным путём. Симптомы: агрессия, потеря речи, повышенная выносливость. Вакцины нет…»
День 7
Продовольствие на исходе. Я решился выйти. На улице —‑ тишина, нарушаемая лишь скрипом раскачивающихся дверей и отдалённым воем. В супермаркете —‑ разгром. На полу —‑ засохшие пятна, обрывки одежды. Я набирал консервы, когда услышал дыхание за спиной.
Оно стояло в проходе —‑ бывшая соседка, теперь — тварь с остекленевшими глазами и пеной на губах. Она бросилась молча, без крика. Я ударил её банкой, потом —‑ обломком полки. Она хрипела, царапалась, но не останавливалась. Лишь когда я разбил ей голову, она затихла.
Руки дрожали. Я впервые убил.
День 14
Я встретил других выживших —‑ семью из четырёх человек. Они держались в заброшенной школе. Мы объединились, делились припасами, дежурили по очереди. Но доверие рухнуло в одну ночь.
Маленький мальчик, семилетний Тим, проснулся с лихорадкой. К утру его глаза стали такими же —‑ пустыми. Он укусил мать. Мы заперли его в кладовке, но он выламывал дверь, скребся, издавал звуки, от которых стыла кровь.
Пришлось сделать выбор.
День 21
Группа распалась. Двое ушли, заявив, что найдут «чистое» место. Остальные погибли в следующую неделю: один — от заражения, двое — от рук мародёров. Я снова один.
Радио молчит. Города, похоже, пали. Я перебираюсь из здания в здание, ищу еду, воду, патроны. Иногда вижу вдали фигуры —‑ они бродят, ищут. Я прячусь, затаив дыхание.
День 25
Я нашёл карту. На ней —‑ отметки: «Убежище 17», «Зона Альфа». Возможно, это шанс. Я собираю вещи, проверяю пистолет. Путь лежит через центр города, где скопление тварей особенно велико.
Ночью мне снится дом. Мама, запах выпечки, смех. Просыпаюсь в темноте, с комком в горле. Я не знаю, есть ли ещё где‑то жизнь. Но я должен попытаться.
День 28
Я стою на крыше высотки. Внизу — море движущихся фигур. Они чувствуют меня, поднимают головы, воют. Ветер несёт их запах —‑ гниль, кровь, безумие.
В кармане — последняя пуля. В рюкзаке —‑ карта с надеждой.
Я делаю шаг к краю.
Или…
Я делаю шаг вперёд.
